Раньше вирусов было меньше

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

За последние тридцать лет вспышки вирусов в мире стали происходить чаще. Эпидемии инфекционных заболеваний, подобных тем, какие вызывает новый китайский коронавирус, становятся обыденностью. Но почему?

Сегодня людей на Земле больше, чем когда бы то ни было - это факт. Население земного шара - 7,7 млрд человек. Оно растет и уплотняется.

Больше людей - меньше пространства. Это значит, что патогены легче передаются между людьми.

Уханьский коронавирус передается на каплях капли слюны и флегмы, когда зараженный кашляет или чихает. Вне организма вирус способен выживать недолго, поэтому для распространения нужно, чтобы люди жили близко друг к другу.

Так было в 2014 году с эпидемией вируса эбола. Он распространялся через кровь и другие телесные жидкости, и подхватить его можно было только при тесном контакте с заразившимся.


Не все вирусы передаются от человека к человеку, но даже вирус зика, который переносят комары, быстрее распространяется там, где люди часто находятся вблизи друг от друга. Комары прекрасно чувствуют себя в городских условиях, где для них много пищи. Они хорошо размножаются в районах плотного заселения в жарком и влажном климате.

В 2007 году население городов нашей планеты превысило население деревень и сел. Сегодня больше четырех миллиардов людей живет на участках, в сумме составляющих примерно один процент суши.

Многие города оказались не готовы к притоку населения. Часть людей живет в трущобах, где недостаточно питьевой воды или нет канализации. Из-за этого болезни распространяются еще быстрее.

Мы много путешествуем

Самолеты, поезда и автомобили позволяют вирусу пересечь полмира меньше чем за день. В течение нескольких недель после первой вспышки коронавируса в Китае заражения были зафиксированы более чем в 16 странах.

В 2019 году авиакомпании всего мира перевезли 4,5 млрд пассажиров. Десять лет назад эта цифра была почти в два раза меньше - 2,4 миллиарда.

Ухань - важный транспортный узел в китайской сети высокоскоростных железных дорог. Вспышка вируса в Китае произошла как раз накануне крупнейшей на планете волны передвижения людей - сотни миллионов жителей Китая как правило едут в другой город, обычно к родным, накануне Китайского нового года.

Одна из самых крупных эпидемий в истории произошла в 1918 году. Это была пандемия испанского гриппа, или, в простонародье, "испанки". Она началась в Европе, и тоже во время большой миграции, после Первой мировой войны.

Грипп распространялся с мигрантами, одновременно солдаты возвращались на родину и привозили "испанку" с собой. Вирус попадал в регионы, где жили люди, не успевшие начать вырабатывать иммунитет к нему.

В одном из исследований, написанном вирусологом Джоном Оксфордом, говорится, что вирус мог зародиться в этапном лагере, через который каждый день проходило около ста тысяч солдат.

Даже до появления гражданской авиации вирус смог распространиться почти по всему миру. Погибли от 50 до 100 миллионов человек.

Но "испанка" разошлась по миру за шесть-девять месяцев. В наше время, когда человек может облететь всю планету за день, новые вирусы распространяются гораздо быстрее.

Больше мяса, больше животных, больше болезней

Эбола, САРС, а теперь и уханьский коронавирус. Все эти вирусы - зоотонические. Они передались человеку от животных. Новый коронавирус зародился, судя по всему, на рынке живых животных в Ухане. По предварительной информации, заболевание передалось человеку от живой змеи.

Сегодня из каждых четырех новых вирусов три, как правило, зоотонические.

Аппетит человечества к мясным продуктам растет: население бедных стран становится богаче и начинает есть мясо. Вместе с этим растет и животноводческий сектор. Такие вирусы как грипп, как правило, передаются людям от одомашненных животных, поэтому риск заражения человека сегодня тоже растет.

Коронавирусы передаются от диких животных человеку. В Китае рынки мяса и живых животных очень распространены, особенно в плотно заселенных районах. Это, возможно, объясняет, почему две последние эпидемии пришли именно оттуда.

К тому же, когда города растут, жители окраинных районов контактируют с дикими животными. Таким образом распространялась, например, лихорадка Ласса: фермеры вырубали лес под поля, и обитавшие в нем крысы переселились в их дома.

Мы просто не готовы

Разные части нашей планеты сегодня связаны между собой, как никогда раньше. И тем не менее глобальной системы здравоохранения, способной отвечать на угрозу эпидемий, по-прежнему не существует.

В борьбе с эпидемиями мы полагаемся на правительства стран, где они начинаются. Если они не справляются, рискует все человечество.

Это очень ясно показала вспышка эболы в Западной Африке. Системы здравоохранения в Гвинее, Либерии и Сьерра-Леоне не справились с вирусом, и он распространился за пределы этих стран. В Западной Африке от эболы погибли 11310 человек.

К счастью для всего остального мира, вирус эболы распространяется достаточно медленно, но респираторные вирусы, такие как грипп или коронавирус, расходятся по планете намного быстрее.

Плохо и то, что вспышки чаще происходят в небогатых городах и регионах со слабыми системами здравоохранения. Недостаток регуляции и информации о гигиене и санитарных условиях, высокая плотность проживания - все это усиливает риск.

В то же время, большинство таких стран страдают от "утечки мозгов" - медики уезжают в более богатые страны.

В очень немногих странах системы здравоохранения готовы тратить и без того скудные ресурсы на профилактику эпидемий, которые могут и не произойти. Во время эпидемии свиного гриппа новые лекарства появились в аптеках по всему миру, но потом эти меры критиковали как чрезмерные - вирус оказался не очень опасным.

И хотя у нас есть технологии для создания лекарств, способных справиться с некоторыми вирусами, у фармацевтических компаний нет стимула инвестировать в производство. В худшем случае умрет пара тысяч людей - денег на этом не сделать.

И даже когда мы знаем, что эпидемия грядет, чаще всего мы не можем предсказать, где и когда она начнется. Поэтому каждая новая вспышка - для нас неожиданность.

Хорошие новости

Несмотря на то, что сегодня мы видим больше эпидемий, чем когда-либо в истории, заболевших и смертельных случаев в целом меньше, говорится в исследовании Лондонского королевского общества.

Когда в стране бурный экономический рост, как в Китае, санитарные условия в целом улучшаются, а доступ к здравоохранению становится проще. Становятся лучше и системы коммуникации, по которым распространяют информацию о том, как не заразиться.

Появляются более эффективные способы лечения, доступ к ним получают больше людей. Прогрессируют и механизмы профилактики, вакцины разрабатываются намного быстрее.

И хотя глобальная система реагирования на эпидемии безусловно не совершенна, у нас уже лучше получается замечать вспышки на ранней стадии и противодействовать им.

Такая страна как Китай способна построить больницу на тысячу койко-мест за неделю - в 1918 году это было фантастикой.


Защита, точнее, вакцины от вирусов появились еще до того, как люди поняли, что такое вирус. Они понимали, что существуют инфекционные заболевания, но не видели никакой разницы между бактериями, вирусами и даже какими-нибудь амебами. По-видимому, первой появилась вакцина против натуральной оспы, которую английский врач Эдвард Дженнер создал в конце XVIII века. Во всяком случае, это первый документированный случай исследования и использования вакцины. Потом, уже в 1870-е годы, случилось другое знаменитое событие — создание Луи Пастером вакцины против бешенства. Это прекрасно работало и выглядело как настоящее чудо: совершенно неизлечимая болезнь, которую можно предотвратить и даже вылечить, если вовремя начать лечение при помощи этих вакцин.

Но при этом вакцины создавались вслепую. Никаких идей о том, что есть некий особый тип агента, который вызывает эти болезни, не было. Такие идеи стали появляться в самом конце XIX века. В 1890-е годы был такой русский ученый, Дмитрий Иосифович Ивановский, молодой тогда еще человек, который готовился защищать диссертацию, ничем особенно не примечательный. Он исследовал болезни табака и был первым, кто уделил внимание тому обстоятельству, что эта болезнь передавалась с соком больных растений. То есть возбудитель этой болезни как-то проходил через фильтры, которые не пропускают бактерии. Ивановский на самом деле не понимал, живой это организм или нет, он скорее думал, что это токсин, хотя и подозревал, что это начало каким-то образом репродуцирует себя. Но, как бы то ни было, первым описал такой объект, привлек внимание научного сообщества и стал, по сути, основателем вирусологии. А дальше довольно за короткое время был сделан еще ряд важных открытий: было показано, что многие болезни вызываются вирусами — ящур, желтая лихорадка, полиомиелит, саркома птиц.


Английский бактериолог Фредерик Туэрт в 1915 году описал в своей статье группу вирусов, инфицирующих бактерии, а французско-канадский микробиолог Феликс Д’Эрелль в 1917 году описал эти вирусы подробно и дал им название бактериофаги, то есть ‘пожиратели бактерий’, поскольку при добавлении к бактериям в питательной среде эти вирусы создают зону с мертвыми бактериями. Таким образом, к концу Первой мировой войны стало понятно, что существуют некие мельчайшие агенты, которые составляют совершенно особый класс паразитов.

Такой иммунитет исключительно эффективен. Однако включается пресловутая гонка: как только вирус меняется в соответствующей части генома, он становится устойчивым против вакцины. И чтобы восстановить иммунитет, хозяин должен заимствовать новые фрагменты измененного вирусного генома. Так что это такая фундаментальная (поскольку основана на центральном принципе в биологии — комплементарности нуклеиновых кислот) форма этой гонки вооружений.

Есть и другие способы борьбы. Многие вирусы разрабатывают специальные, так сказать, противозащитные средства. В частности, у вирусов очень часто есть некие белки, которые адаптируются к системе иммунитета и мешают ей. Очень часто происходит так, что вирус захватывает компонент хозяйской защитной системы и его же использует против нее. Этот компонент меняется и перестает работать, но воспринимается как работающий. И таким образом вирус как бы ставит хозяину палки в колеса. Это очень распространенное явление. Такая гонка вооружений ведет к разнообразию как вирусов, так и хозяйской системы защиты. Это важнейший фактор генерации разнообразия в процессе эволюции.

Очевидно, что какие-то вирусы подстраиваются под иммунную систему и продолжают борьбу, а какие-то оказываются побежденными. Но мы ничего не знаем об этих видах, которые существовали миллионы лет назад, но так и не прошли по пути эволюции. Правда, мы можем реконструировать какие-то предковые формы, которые оставили потомство, дошедшее до наших дней.


В ходе эволюции у вирусов появились и другие способы выживания. Они могут встроить свой геном в клетку хозяина и таким образом жить. Однако когда что-то плохое угрожает его существованию, вирус активируется, выходит из своего полусонного состояния, убивает хозяина и переходит к другому. Вообще говоря, в ходе эволюции победили именно те паразиты, которые умеют сочетать названные две стратегии. Это как умение правильно распределять свои ставки в казино. И очень важно понимать, что гибель хозяина или его тяжелое состояние ни в коем случае не является чем-то выгодным для паразита. Это побочный эффект его деятельности.

Размножение вирусов, как правило, не сулит ничего хорошего индивидуальным организмам. Хотя, с другой стороны, вирусы могут стимулировать иммунитет. Были даже попытки вылечить рак при помощи заражения вирусами. Но в целом в ходе эволюции паразиты и вирусы играют огромную роль, без них не было, нет и не будет никакой жизни. И вся история жизни — это история совместной эволюции взаимодействия паразитов с хозяином. И увеличение сложности защиты хозяев, совершенствование иммунной системы было бы невозможно без постоянного взаимодействия с паразитами. В частности, можно математически показать, что возникновение многоклеточных организмов стимулируется во многом именно защитой от вирусов. Многоклеточность становится выгодной тогда, когда клетки атакуются вирусом: выгодно, когда одна клетка принимает на себя удар и при помощи механизмов программируемой клеточной смерти может себя убить и избавить других от вируса. И многие другие приспособления, которые существуют у клеточных организмов, связаны либо с защитой от вирусов, либо с генетическим материалом, который хозяин получает от вируса.

Можно привести следующий пример. Есть довольно знаменитый фермент под названием теломераза — это тот фермент, который обеспечивает стабилизацию наших хромосом, как бы следит за тем, чтобы они не становились короче. Это совершенно необходимо для выживания организма, и активность этого фермента связана как со старением, так и с раком. И изначально, на заре становления эукариот, эта самая теломераза была не чем иным, как обратной транскриптазой, которая у ранних эукариот входила в состав одного из мобильных генетических элементов. И нужно всегда помнить, что наш собственный геном где-то на две трети или чуть меньше состоит из остатков мобильных генетических элементов. Большинство людей полагают, что это бесполезный мусор, но их так много, что многие из них используются для всяких нужд. Таким образом, эволюция хозяев никогда не свободна от паразитов и очень многое от них берет.

В 1971 году великий американский ученый Дэвид Балтимор предложил классифицировать вирусы в зависимости от типа геномной нуклеиновой кислоты — ДНК или РНК. Тип вируса, согласно этой классификации, определяет цикл его размножения. Но в природе эти классы распределены очень неравномерно. Если мы посмотрим, какие виды вирусов заражают разные организмы, получится интересная картина. У бактерий и архей подавляющее большинство — это вирусы, содержащие двуцепочечную ДНК. А у эукариот существенно преобладают РНК-вирусы, которых существует просто фантастическое разнообразие. Причины этих различий очень интересны, но хорошо понятны только в немногих случаях. Например, большие ДНК-содержащие вирусы не могут распространяться в растениях, они там не выживают и присутствуют только в водорослях. У высших растений их место занимают РНК-содержащие вирусы. Вот это понятие ниши как раз и определяет, по-видимому, различия в распространении вирусов. Но это не всегда можно точно понять.

Что мы знаем о коронавирусе: интервью с бельгийским вирусологом




  • Гвидо Ванхам — бельгийский врач, вирусолог, доктор медицинских наук. В 90-е годы занимался исследованиями распространения ВИЧ и туберкулеза на базе Университета Кейс Вестерн Резерв в Кливленде, затем — в больнице Нью Малаго в Уганде. С конца 90-х участвует в поиске вакцины против ВИЧ. С 2004 по 2019 год возглавлял кафедру вирусологии в Институте тропической медицины в Антверпене. Преподает клеточную и генную терапию в Брюссельском свободном университете. Член научного комитета французского Национального агентства исследований СПИДа и Национального института здоровья США.

    — Вокруг коронавируса много дискуссий и обсуждений, но вы могли бы кратко суммировать факты — что мы знаем об этом вирусе наверняка?

    Но обе эпидемии спонтанно закончились. Нынешний вирус — COVID-19 или SARS Cov2 — однозначно более контагиозный (заразный. — Ред.). Он передается преимущественно воздушно-капельным путем (от человека к человеку через чихание, кашель), но также может передаваться через поверхности, которых касались зараженные люди.

    Вирус распространился по всему миру, и сейчас инфекция есть в каждой стране, где налажено тестирование. В этом тоже отличие от предыдущих эпидемий: тогда ушло много времени на создание тестов, а сейчас они уже есть.

    Вирус принадлежит к группе коронавирусов — название происходит от латинского слова corona — под микроскопом действительно похоже. Коронавирусы уже очень давно существуют среди людей и животных, вызывая сравнительно легкие заболевания вроде простуды. COVID-19 гораздо более агрессивен. Его симптомы в чем-то напоминают тяжелую форму гриппа, но со значительно более высоким уровнем смертности: по крайней мере, 5 % инфицированных и заболевших могут умереть. Кроме того, есть люди инфицированные, но не заболевшие — их мы не тестируем.

    При этом вирус гриппа принадлежит к совершенно другой группе, поэтому ни лекарство, ни вакцина от гриппа против коронавиуса не помогут.

    По своей структуре грипп и коронавирус отличаются примерно как люди от динозавров.

    На данный момент у нас нет лекарства или вакцины от нового вируса.

    — Мы можем предположить, почему он настолько заразен?

    — Это предмет для исследования. Сейчас можно говорить, что один инфицированный COVID-19 заражает двух-трех человек, и это приводит к росту эпидемии в геометрической прогрессии. В случае с SARS такого не было. Также очевидно, что люди без симптомов могут передавать инфекцию.

    — А можем ли мы предположить, почему он настолько агрессивен по отношению к пожилым людям, но практически безвреден для детей, даже новорожденных?

    — Это в порядке вещей. Другие вирусы тоже часто ведут себя в организме ребенка менее агрессивно, чем в организме взрослого или пожилого человека. Детский иммунитет реагирует более адекватно — и ребенок не заболевает. А организм взрослого человека иногда реагирует чрезмерно — и человек заболевает. Кроме того, иммунная система, ослабленная хроническими заболеваниями, хуже сопротивляется. Чем старше человек, тем выше риск, но в наших больницах есть и 30-летние, и 40-летние в тяжелом состоянии. Правда, они, скорее всего, выживут, а пожилые люди в таком же состоянии могут не выжить.


    Пошив медицинской одежды на фабрике в Египте. Фото: EPA

    — Некоторые врачи советуют прививаться от пневмококка, чтобы снизить риск пневмонии в качестве осложнения. Это рационально?

    — Я бы сказал да. Если вы привиты от пневмококка, риск развития суперинфекции снижается. Однако прививка от пневмококка не может защитить вас от самого коронавируса — только от некоторых осложнений. Кроме того, воспаление легких может быть вызвано тяжелым течением самого вируса. Но помните, вирус распространяется очень быстро. В Западной Европе люди три недели назад съездили на каникулы в Северную Италию и разнесли его по всему региону. Сейчас счет на десятки тысяч, и официальные цифры ниже реальных, потому что людей, которые болеют легко, иногда не тестируют, а просят просто сидеть дома и не заражать других.

    Мы не знаем точную цифру, но я бы умножал нынешнюю на пять.

    К счастью, большинство этих не диагностированных, но инфицированных болеют легко и без летальных исходов.

    —Сейчас у нас нет убедительных доказательств тому, что все переболевшие люди получат иммунитет и не смогут инфицироваться повторно. Есть гипотеза, что через небольшой промежуток времени они становятся снова восприимчивы к вирусу. Поэтому мы не можем быть уверены, что групповой иммунитет будет сформирован. Это рулетка — но с точки зрения науки, конечно, интересно. Наши соседи, голландцы, решили пойти вслед за британцами в надежде, что групповой иммунитет сформируется, в то время как мы, бельгийцы, идем по пути французов и приняли довольно строгие меры, чтобы ограничить контакт между людьми.

    — Это неэтично. Вполне возможно, что в конечном счете в Бельгии и Нидерландах переболеет примерно одинаковое количество людей. Но в Бельгии, во Франции мы пытаемся не допустить пика эпидемии — это необходимо, чтобы разгрузить систему. Больницы в Италии переполнены людьми — и стало невозможным качественно лечить их всех, предоставить всем необходимую помощь.

    Боюсь, голландские больницы через неделю-две тоже будут переполнены, а у нас такой сценарий менее вероятен. К этому и стремится государство.

    В результате в Нидерландах может погибнуть большее количество людей, потому что возникнут эти ситуации, где придется выбирать между 80-летним и 40-летним пациентом. Я в плане возраста посередине и не хотел бы через пару недель оказаться в голландской больнице.

    В данный момент лучше быть чуть более осторожными, чем рисковать.


    В лондонской подземке. Фото: EPA

    — То есть сейчас единственный путь — сократить социальные контакты и ждать лекарства? Или ждать вакцины?

    — Да. Хотя я сомневаюсь, что лекарство будет доступно в течение ближайших недель.

    Более вероятный сценарий, что эпидемия продолжится и в какой-то момент пойдет на спад.

    Конечно, мы смотрим на Китай, потому что, согласно официальной статистике, там прибавка — около 20 случаев в день, что очень мало для страны с миллиардом человек (по последним данным, число заболевших в Китае уже стремится к нулю. — Ред.). Все выглядит так, как будто в Китае эпидемия закончилась. Мы знаем, что китайцы приняли очень жесткие меры, практически запретив людям покидать дома. Здесь это не так, мы не заперты в домах, но социальные контакты сведены к минимуму.

    — Но невозможно же оставаться дома вечно.

    — И не нужно. Я сегодня выходил на улицу три раза. Мы держим дистанцию, не общаемся в группах больше трех человек — это запрещено.

    Читайте также


    —Хорошо, люди станут общаться меньше — и цифры поползут вниз. А потом, когда люди снова станут жить обычной жизнью, не вызовет ли это вторую волну?

    — Конечно, риск возникновения второй волны эпидемии существует, если отменить эти меры слишком рано. Поэтому будет очень сложно решить, когда именно их отменять. Но большинство европейских стран увидели, что происходит в Италии, и приняли такие меры сейчас, на ранней стадии. Чем раньше ты вводишь такие меры, тем больший эффект они дают. Италия, очевидно, опоздала.


    Ученые обнаружили:COVID-19 на 96% схож с вирусом, переносимым летучими мышами. Оставшиеся 4% новых свойств позволили вирусу заражать человека. Фото: EPA

    — Можем ли мы рассчитывать, что эпидемия замедлится и пойдет на спад сама по естественным причинам? Например, по мере приближения лета или как-то еще?

    — Возможно. Дело еще и в том, что не все люди одинаково восприимчивы к любому вирусу: есть более и менее восприимчивые. В случае с этой эпидемией, если она будет развиваться естественным образом, — а в Великобритании и Нидерландах это примерно так и будет, — все равно инфицируется только часть населения. Эта часть может быть больше, чем в соседних странах, где приняты ограничительные меры, но там после снятия этих мер может начаться вторая волна. Так уже происходило с разными бактериями и вирусами. Но это мы увидим только в ретроспективе — этого не предсказать. Таков закон эволюции, но каков процент людей, невосприимчивых к этому вирусу, мы пока не знаем. Это зависит от генетического кода каждого человека, ведь мы все разные. Но это также зависит от характеристик вируса, поскольку он будет меняться и адаптироваться, как это происходит с гриппом и другими вирусами.

    — В этом случае коронавирус все равно останется с нами, но в модифицированном виде?

    — С большой вероятностью.

    — Но тогда он скорее станет более агрессивным или более мягким?

    — Сложно сказать. Например, ВИЧ мы изучаем уже 30 или 40 лет и сложно сказать, стал ли он агрессивнее. Получив лекарство от ВИЧ, мы нарушили ход его естественной эволюции.

    То же самое может произойти и с коронавирусом: мы найдем лекарство и никогда не увидим его естественную эволюцию.

    Хотя вирусы этого типа имеют свойство быть очень изобретательными и приспосабливаться. Например, мы точно знаем, что COVID-19 повторяет код вируса, переносимого летучими мышами. Это означает, что найден источник вируса. То есть он существовал и в какой-то момент изменился на 4% — и эти 4% оказались для нас очень важным фактором: вирус стал заражать людей. То же самое 100 лет назад произошло с вирусом иммунодефицита обезьян, аналогом человеческого ВИЧ, который передался от обезьян нам, и теперь это человеческий вирус. Коронавирус теперь тоже человеческий, он будет распространяться среди людей. И, если мы не остановим его с помощью современных технологий, в первую очередь вакцины, он останется с нами на сотни лет.

    Читайте также


    — США уже заявили, что приступили к тестированию вакцины. Как много времени это может занять?

    — Сложно предсказать. От ВИЧ нет вакцины, а мы работаем над ней уже 30 лет. Но тут я не настолько пессимистичен: я хорошо знаю ВИЧ и понимаю, почему с ним все так сложно. А новый вирус на 95% похож на SARS, и лабораторные исследования уже подтвердили, что антитела к SARS нейтрализуют и COVID-19. Возможно, через полгода у нас будет вакцина.

    Но надо учитывать и риски. Есть схожие коронавирусы среди животных, где вакцинация оказалось опасна: получив вакцину, животное инфицировалось и умирало от осложнений.

    Сейчас какое-то время нам предстоит жить между надеждой и страхом, но человечество в конечном счете справится с этим вызовом.

    Почему это важно

    08:50, 18.03.2020 // Росбалт, Блогосфера


    Общее волнение витает в воздухе. Думаю, пришло время и мне, как биологу, много лет читающему общий курс вирусологии в университете, несколько слов сказать о коронавирусе. Попробую сделать это тезисно, потому что и так в интернете на этот счет уже очень много букв и, как говорят в Италии, высказалась уже даже свинья.

    1) Это всего лишь коронавирус. Один из представителей семейства, которое и раньше было представлено в общем спектре возбудителей ОРВИ человека. Это не чума. Не оспа, не родная еще нашему поколению корь. Это даже не тот коронавирус, который вызывал атипичную пневмонию в 2002 году и был гораздо жестче. Нынешний вирус убивает, как положено любому уважающему себя вирусу, только что попавшему к людям из другого зверя. Но убивает умеренно. В мире ежедневно умирает от туберкулеза столько же людей, сколько пока что умерло за все время от COVID. И еще столько же — от малярии. Просто за этими цифрами мы не следим в режиме онлайн.

    4) Показатели смертности от коронавируса отражают реальность. Их никто не стал бы скрывать в эпоху, когда в соцсетях сразу бы сбились в группы люди, родственники которых скоропостижно умерли от воспаления легких без предварительного гриппа или другой ОРВИ. И сосчитали бы друг друга. При этом показатели общего числа случаев, конечно, очень сильно занижены, так как масса людей перенесла инфекцию бессимптомно и в период, когда ее еще не умели выявить. И сейчас многие случаи не обнаруживают, хотя теперь их мониторят. Ну и хорошо — чем более количество зараженных занижено, тем меньше по факту процент летальных исходов.

    6) Коронавирус SARS-CoV больше никуда не денется из нашей жизни. Он не исчезнет. Его не уничтожат карантинами. Лекарств против него, как и против большинства вирусов, нет, врачебные рекомендации — поддерживающая терапия. Вакцина появится (думаю, к лету), но в массовую практику выйдет не раньше, чем к концу года, так как время испытаний любой вакцины сократить нельзя. Поэтому бОльшая часть населения планеты этим вирусом обречена переболеть. И это важно, потому что лучшее средство от инфекционных заболеваний — коллективный иммунитет (чем больше народу переболело и приобрело иммунитет, тем меньше новых случаев заболевания будет происходить, и потихоньку болезнь уйдет на задний план). Не верьте слухам о повторных заражениях. На коронавирусы иммунитет обязан вырабатываться надежно.

    7) Коронавирус ВООБЩЕ не похож на вирус гриппа. И поэтому он не будет держать человечество в карантинах и под боем годами и десятилетиями. У коронавирусов нет особенностей и механизмов, обеспечивающих высокую изменчивость, присущую вирусам гриппа. Они, вероятно, пойдут по обычному пути таких инфекций — чем дольше вместе с человеком, тем мягче симптоматика. И новые формы будут появляться редко, и не будут эффективно преодолевать иммунный барьер, возникающий после первого заражения. Но примерно на полгода (моя оценка) текущая эпидемическая ситуация может растянуться. Постепенно вирус станет частью пейзажа, многие переболеют, и человечество начнет возвращаться к нормальной жизни.

    9) С точки зрения биологии, если мы посмотрим на человека как на один из видов животных, коронавирус вообще не должен был бы рассматриваться как что-то слишком опасное. Он убивает людей с ослабленным иммунитетом (как любая инфекционная болезнь), и умеренно прореживает популяцию в старшей возрастной группе. Еще лет 100 назад человечество восприняло бы это философски, как божий промысел. И всемирную коронавирусную эпидемию-2020 с радостью махнуло бы не глядя бы на вспышку кори или полиомиелита в их родном городке. Но вот она, обратная сторона прогресса — мы же не хотим отдать этому вирусу просто так, за здорово живешь, ни одного из стариков, среди которых будут чьи-то родители и бабушки с дедушками. А чтобы их не отдать, их надо вовремя положить в приспособленную для этого палату в больнице и помочь им дышать. Мы знаем, что количество палат ограничено, а приборов для ИВЛ, наверно, тоже не по штуке на человека, к тому же они постоянно помогают жить и массе других людей, которые не могут сами дышать не из-за коронавируса.

    10) Поэтому карантинные мероприятия оправданы. Кто из нас при выборе между походом в бар вечером и смертью даже незнакомого пожилого человека, в цепочке передачи вируса которому мы можем невольно оказаться, выберет поход в бар? Наверно, если цена скуки измеряется в жизнях стариков, все готовы поскучать дома, без выходов в свет и развлечений. Даже на работу иногда можно не ходить, особенно если туда нужно ехать на метро, а мир не перевернется, если вы останетесь дома. При этом не надо путать полную самоизоляцию с разумным снижением социальной активности. Не так страшен этот вирус, чтобы дать ему парализовать жизнь. Нет резонов скупать годовой запас продовольствия в магазинах, их, очевидно, не закроют, а макароны будете потом долго есть несвежие. Как было хорошо сказано в одном из мемов, если вам на 14 дней карантина нужно 144 рулона туалетной бумаги, то вам надо было обратиться к врачу задолго до появления коронавируса!

    Не нужно бояться выйти на улицу, не нужно бояться идти на работу, если туда правда надо идти. Вообще не нужно бояться перенести эту инфекцию! Что мы, гриппом в жизни не болели, что ли, или температуры у нас не бывало никогда? Бояться нужно за бабушек и дедушек, и вот им как раз лучше бы поменьше выходить из дома и общаться с другими людьми. И не только не ездить на маршрутках или не таскаться в филармонию и другие места для проведения культурного досуга. Их это вряд ли обрадует, но в ближайший период лучше им пореже встречаться и с детьми и внуками. Которые могут принести им опасную заразу, даже сами того не зная. Объясните это вашим пожилым родственникам и друзьям, и постарайтесь сами обеспечить им такой режим минимальных контактов. Они все равно будут болеть. Главное — чтобы не все сразу.

    Прочитать оригинал поста можно здесь.

    Читайте также:

    Пожалуйста, не занимайтесь самолечением!
    При симпотмах заболевания - обратитесь к врачу.

    Copyright © Иммунитет и инфекции