В каком году был великанский вирус

COVID-19 не создали в пробирке, но вирусологи прямо говорили о риске эпидемии после мутации вируса

SARS-CoV-2 под микроскопом. Фото: Reuters


  • На прошлой неделе остроумнейший Леонид Каганов обнародовал на своем сайте умеренно-конспирологическую версию об искусственном происхождении COVID-19.

    Краткое изложение версии Каганова: в 2015 году в Nature появилась статья знаменитого американского вирусолога Ральфа Берика и его коллеги из Уханьского института вирусологии Ши Чженьли-ли. В статье говорилось, что ученые из Северной Каролины и Уханя взяли неопасный для человека коронавирус китайской летучей мыши SHC014 (его поверхностный белок), скрестили его с опасным SARS и получили новый опасный для человека вирус. Они именно собрали, - физически, в пробирке, - опасный для человека коронавирус.

    Как раз в это время американское правительство запретило подобные опыты, и работу заканчивали в Ухане. Д-р Ши и в дальнейшем занималась вирусами летучих мышей-подковоносов и, в частности, в 2017 году сообщила, что нашла в популяции этих мышей в пещере в Юннани все мутации, необходимые для возникновения человеческой эпидемии. Она же — в декабре 2019 года — и поставила в Ухане первый диагноз новой инфекции.

    Вывод Каганова: упустили, сволочи.

    Для голливудского сценария версия Каганова выглядит в самый раз, но профессиональные биологи отнеслись к ней со скептицизмом.

    Не будучи, как и Каганов, биологом (и будучи, как и он, писателем-фантастом) я могла бы сослаться на свеженькую, — от 17 марта 2020 — статью в том же Nature о естественном происхождении COVID-19, или на более популярный (как ему кажется) текст, который написал Александр Панчин, старший научный сотрудник в институте Михаила Гельфанда.

    «Конечно, забавно, что некоторых конспирологов удивляет даже тот факт, что вирусологи, целенаправленно изучающие коронавирусы, из крупнейшего центра, изучающего коронавирусы, открыли новый коронавирус.

    Но я для вящей простоты сошлюсь на объяснение моего доброго знакомого Константина Чумакова, — одного из многих российских биологов, который уехал в США и сделал там прекрасную научную и административную карьеру, став заместителем директора отдела по разработке и исследованию вакцин в FDA (Управлении по саннадзору при Минздраве США).

    Всякий кусок ДНК или РНК — это, грубо говоря, текст. Мы еще не умеем править этот текст побуквенно. Когда мы занимается генным редактированием, мы просто вставляем в эту ДНК (или РНК — в случае вируса) кусок из другого ДНК.

    Иначе говоря — SARS-CoV2 появился в результате эволюции за счёт постепенного накопления мутаций, и мы знаем его предшественника, — этот тот самый вирус летучих мышей. И это ровно то, о чем предупреждали авторы вышеупомянутых исследований и в 2015, и в 2017 году.

    Читайте также


    Это то, о чем еще в 2017 году писал эпидемиолог Майкл Остерхолм в своей книге Deadliest Enemy: Our War Against Killer Germs. Он также предупреждал, что два предыдущих вида коронавируса, SARS (10% смертности) и MERS (30% смертности), точно также перескочившие на человека с животных (MERS можно было заразиться только от верблюда), — это не конец, а начало большого пути.


    Лаборатория Huoyan, Ухань. Фото: EPA

    Иначе говоря, масса вирусологов, а не писателей-фантастов, предупреждала: ребята, именно с этим видом коронавирусов, живущих в летучих мышах-подковоносах, есть проблема. Он слишком близко лежит. Ему требуется один скачок. Вирус мутирует с частотой 1 мутация в неделю. А коронавирус еще имеет самый длинный геном среди других вирусов.

    Не надо было быть колдуном, а надо было быть всего лишь хорошим вирусологом, чтобы знать, что это случится.

    Можно ли было это предотвратить? Да. К примеру, в 2002 году во время вспышки SARS ученые начали делать от него вакцину, но не доделали — SARS кончился, а доделать вакцину стоит несколько миллиардов долларов.

    Коммерческой перспективы у вакцины не было, государство денег не дало. Если бы вакцина была готова, доделать ее под COVID-19 было бы сравнительно просто.

    Я уверена, что большинство моих читателей (как и я) впервые услышали, что в течение нескольких лет вирусологи предупреждали о возможности новой коронавирусной эпидемии, и даже говорили, откуда возьмется новый коронавирус: от летучих мышей.

    Почему предупреждений не услышали?

    Очень просто: потому что они потонули в белом шуме от других катастрофических прогнозов.

    Читайте также


    Черный песец в ближайшем будущем — это товар, который идет в современном мире на ура. Нам постоянно угрожают глобальным потеплением, ГМО, фашизмом, сексизмом, и пр. Вот-вот уровень моря поднимется на N метров и затопит 630 млн людей, вот-вот в планету врежется астероид, вот-вот на нас обрушится засуха, наводнение, ураганы и голод.

    И вовсе не всегда этого черного песца предлагают нам кремлевские фейкоделы или фрики, опасающиеся вторжения с Сириуса.

    Сейчас вошло в моду жаловаться на фейки: как те, которые специально продуцируют ольгинские тролли, так и те, которые самозарождаются в Сети от дремучего невежества, соединенного с уверенностью в собственной гениальности.

    Однако эти фейки вовсе не опасны. Их делают идиоты, и заразить они могут только идиотов.

    Опасны как раз совсем другие фейки: те, которые распространяют эксперты с целью поднятия собственного статуса. Эти фейки сделаны гораздо профессиональней, а бороться с ними именно потому и тяжело, что эксперты заинтересованы в их распространении.

    Кто не помнит проблемы-2000, когда все IT-специалисты с умным видом требовали от нас купить новые компьютеры, чтобы старые не обнулились в 00 часов 00 минут 2000 года? Ничего ни у кого не обнулилось.

    Представим себе, что бюрократы из ВОЗ предупреждали бы нас о коронавирусе. Но как могли верить бюрократам из ВОЗ после того, как они все уши прожужжали нам, что мир сейчас поразит эбола, которая так, на минуточку, не передается воздушно-капельным путем? (В переводе — чтобы не заболеть эболой, достаточно не есть чужих какашек).

    Как можно верить ВОЗ, когда в ее рейтинге Италия (где люди умирают от коронавируса сотнями каждый день) стоит на 2 месте по уровню здравоохранения, а США – на 37? Как мы можем верить ВОЗ даже сейчас, когда она дает нам цифры смертности от коронавируса в 3,4%, в то время как в Германии с ее хорошо развитым тестированием смертность составляет 0,4%?

    Даже сейчас, во время эпимедии коронавируса, мы видим, как девальвируется на глазах понятие эксперта.

    Проф. Нил Фергюсон, к примеру, утверждает, что без тотального карантина на 18 месяцев в США умрет 2,2 млн человек, а в Великобритании — 500 тысяч.

    А эпидемиологи из Оксфорда утверждают, что 50% населения Британии уже инфицировано коронавирусом, и, стало быть, большая их часть уже приобрела иммунитет.

    Не будучи вирусологом, я не могу сказать, кто из двух высокоуважаемых экспертов прав. Но будучи специалистом по распознаванию фейк-ньюс, я вправе заподозрить, что или д-р Фергюсон нагнетает жути, или, наоборот, оксфордские эпидемиологи рисуют слишком радужную картину.

    Когда непрофессиональные конспирологи нам говорят, что COVID-19 был сделан в лаборатории, фейк разоблачить легко. Но что делать, если фейк сконструирован экспертом?

    Читайте также


    Предупреждения Майкла Остерхолма, Ральфа Берика и Ши Чжэнли потонули в белом шуме предупреждений других экспертов, сулящих нам глобальное потепление, наводнения, голод и нехватку воды.

    Удивительная вещь: с чисто научной точки зрения, человечество доросло до того, чтобы прогнозировать и смягчать многие ждущие его катастрофы. Однако, учитывая, какое количество профессиональных пугателей паразитирует на высоком статусе, который имеет в нынешнем обществе наука, мы не можем этим воспользоваться.

    Спасибо, что прочли до конца

    Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

    В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

    Что мы знаем о коронавирусе: интервью с бельгийским вирусологом




  • Гвидо Ванхам — бельгийский врач, вирусолог, доктор медицинских наук. В 90-е годы занимался исследованиями распространения ВИЧ и туберкулеза на базе Университета Кейс Вестерн Резерв в Кливленде, затем — в больнице Нью Малаго в Уганде. С конца 90-х участвует в поиске вакцины против ВИЧ. С 2004 по 2019 год возглавлял кафедру вирусологии в Институте тропической медицины в Антверпене. Преподает клеточную и генную терапию в Брюссельском свободном университете. Член научного комитета французского Национального агентства исследований СПИДа и Национального института здоровья США.

    — Вокруг коронавируса много дискуссий и обсуждений, но вы могли бы кратко суммировать факты — что мы знаем об этом вирусе наверняка?

    Но обе эпидемии спонтанно закончились. Нынешний вирус — COVID-19 или SARS Cov2 — однозначно более контагиозный (заразный. — Ред.). Он передается преимущественно воздушно-капельным путем (от человека к человеку через чихание, кашель), но также может передаваться через поверхности, которых касались зараженные люди.

    Вирус распространился по всему миру, и сейчас инфекция есть в каждой стране, где налажено тестирование. В этом тоже отличие от предыдущих эпидемий: тогда ушло много времени на создание тестов, а сейчас они уже есть.

    Вирус принадлежит к группе коронавирусов — название происходит от латинского слова corona — под микроскопом действительно похоже. Коронавирусы уже очень давно существуют среди людей и животных, вызывая сравнительно легкие заболевания вроде простуды. COVID-19 гораздо более агрессивен. Его симптомы в чем-то напоминают тяжелую форму гриппа, но со значительно более высоким уровнем смертности: по крайней мере, 5 % инфицированных и заболевших могут умереть. Кроме того, есть люди инфицированные, но не заболевшие — их мы не тестируем.

    При этом вирус гриппа принадлежит к совершенно другой группе, поэтому ни лекарство, ни вакцина от гриппа против коронавиуса не помогут.

    По своей структуре грипп и коронавирус отличаются примерно как люди от динозавров.

    На данный момент у нас нет лекарства или вакцины от нового вируса.

    — Мы можем предположить, почему он настолько заразен?

    — Это предмет для исследования. Сейчас можно говорить, что один инфицированный COVID-19 заражает двух-трех человек, и это приводит к росту эпидемии в геометрической прогрессии. В случае с SARS такого не было. Также очевидно, что люди без симптомов могут передавать инфекцию.

    — А можем ли мы предположить, почему он настолько агрессивен по отношению к пожилым людям, но практически безвреден для детей, даже новорожденных?

    — Это в порядке вещей. Другие вирусы тоже часто ведут себя в организме ребенка менее агрессивно, чем в организме взрослого или пожилого человека. Детский иммунитет реагирует более адекватно — и ребенок не заболевает. А организм взрослого человека иногда реагирует чрезмерно — и человек заболевает. Кроме того, иммунная система, ослабленная хроническими заболеваниями, хуже сопротивляется. Чем старше человек, тем выше риск, но в наших больницах есть и 30-летние, и 40-летние в тяжелом состоянии. Правда, они, скорее всего, выживут, а пожилые люди в таком же состоянии могут не выжить.


    Пошив медицинской одежды на фабрике в Египте. Фото: EPA

    — Некоторые врачи советуют прививаться от пневмококка, чтобы снизить риск пневмонии в качестве осложнения. Это рационально?

    — Я бы сказал да. Если вы привиты от пневмококка, риск развития суперинфекции снижается. Однако прививка от пневмококка не может защитить вас от самого коронавируса — только от некоторых осложнений. Кроме того, воспаление легких может быть вызвано тяжелым течением самого вируса. Но помните, вирус распространяется очень быстро. В Западной Европе люди три недели назад съездили на каникулы в Северную Италию и разнесли его по всему региону. Сейчас счет на десятки тысяч, и официальные цифры ниже реальных, потому что людей, которые болеют легко, иногда не тестируют, а просят просто сидеть дома и не заражать других.

    Мы не знаем точную цифру, но я бы умножал нынешнюю на пять.

    К счастью, большинство этих не диагностированных, но инфицированных болеют легко и без летальных исходов.

    —Сейчас у нас нет убедительных доказательств тому, что все переболевшие люди получат иммунитет и не смогут инфицироваться повторно. Есть гипотеза, что через небольшой промежуток времени они становятся снова восприимчивы к вирусу. Поэтому мы не можем быть уверены, что групповой иммунитет будет сформирован. Это рулетка — но с точки зрения науки, конечно, интересно. Наши соседи, голландцы, решили пойти вслед за британцами в надежде, что групповой иммунитет сформируется, в то время как мы, бельгийцы, идем по пути французов и приняли довольно строгие меры, чтобы ограничить контакт между людьми.

    — Это неэтично. Вполне возможно, что в конечном счете в Бельгии и Нидерландах переболеет примерно одинаковое количество людей. Но в Бельгии, во Франции мы пытаемся не допустить пика эпидемии — это необходимо, чтобы разгрузить систему. Больницы в Италии переполнены людьми — и стало невозможным качественно лечить их всех, предоставить всем необходимую помощь.

    Боюсь, голландские больницы через неделю-две тоже будут переполнены, а у нас такой сценарий менее вероятен. К этому и стремится государство.

    В результате в Нидерландах может погибнуть большее количество людей, потому что возникнут эти ситуации, где придется выбирать между 80-летним и 40-летним пациентом. Я в плане возраста посередине и не хотел бы через пару недель оказаться в голландской больнице.

    В данный момент лучше быть чуть более осторожными, чем рисковать.


    В лондонской подземке. Фото: EPA

    — То есть сейчас единственный путь — сократить социальные контакты и ждать лекарства? Или ждать вакцины?

    — Да. Хотя я сомневаюсь, что лекарство будет доступно в течение ближайших недель.

    Более вероятный сценарий, что эпидемия продолжится и в какой-то момент пойдет на спад.

    Конечно, мы смотрим на Китай, потому что, согласно официальной статистике, там прибавка — около 20 случаев в день, что очень мало для страны с миллиардом человек (по последним данным, число заболевших в Китае уже стремится к нулю. — Ред.). Все выглядит так, как будто в Китае эпидемия закончилась. Мы знаем, что китайцы приняли очень жесткие меры, практически запретив людям покидать дома. Здесь это не так, мы не заперты в домах, но социальные контакты сведены к минимуму.

    — Но невозможно же оставаться дома вечно.

    — И не нужно. Я сегодня выходил на улицу три раза. Мы держим дистанцию, не общаемся в группах больше трех человек — это запрещено.

    Читайте также


    —Хорошо, люди станут общаться меньше — и цифры поползут вниз. А потом, когда люди снова станут жить обычной жизнью, не вызовет ли это вторую волну?

    — Конечно, риск возникновения второй волны эпидемии существует, если отменить эти меры слишком рано. Поэтому будет очень сложно решить, когда именно их отменять. Но большинство европейских стран увидели, что происходит в Италии, и приняли такие меры сейчас, на ранней стадии. Чем раньше ты вводишь такие меры, тем больший эффект они дают. Италия, очевидно, опоздала.


    Ученые обнаружили:COVID-19 на 96% схож с вирусом, переносимым летучими мышами. Оставшиеся 4% новых свойств позволили вирусу заражать человека. Фото: EPA

    — Можем ли мы рассчитывать, что эпидемия замедлится и пойдет на спад сама по естественным причинам? Например, по мере приближения лета или как-то еще?

    — Возможно. Дело еще и в том, что не все люди одинаково восприимчивы к любому вирусу: есть более и менее восприимчивые. В случае с этой эпидемией, если она будет развиваться естественным образом, — а в Великобритании и Нидерландах это примерно так и будет, — все равно инфицируется только часть населения. Эта часть может быть больше, чем в соседних странах, где приняты ограничительные меры, но там после снятия этих мер может начаться вторая волна. Так уже происходило с разными бактериями и вирусами. Но это мы увидим только в ретроспективе — этого не предсказать. Таков закон эволюции, но каков процент людей, невосприимчивых к этому вирусу, мы пока не знаем. Это зависит от генетического кода каждого человека, ведь мы все разные. Но это также зависит от характеристик вируса, поскольку он будет меняться и адаптироваться, как это происходит с гриппом и другими вирусами.

    — В этом случае коронавирус все равно останется с нами, но в модифицированном виде?

    — С большой вероятностью.

    — Но тогда он скорее станет более агрессивным или более мягким?

    — Сложно сказать. Например, ВИЧ мы изучаем уже 30 или 40 лет и сложно сказать, стал ли он агрессивнее. Получив лекарство от ВИЧ, мы нарушили ход его естественной эволюции.

    То же самое может произойти и с коронавирусом: мы найдем лекарство и никогда не увидим его естественную эволюцию.

    Хотя вирусы этого типа имеют свойство быть очень изобретательными и приспосабливаться. Например, мы точно знаем, что COVID-19 повторяет код вируса, переносимого летучими мышами. Это означает, что найден источник вируса. То есть он существовал и в какой-то момент изменился на 4% — и эти 4% оказались для нас очень важным фактором: вирус стал заражать людей. То же самое 100 лет назад произошло с вирусом иммунодефицита обезьян, аналогом человеческого ВИЧ, который передался от обезьян нам, и теперь это человеческий вирус. Коронавирус теперь тоже человеческий, он будет распространяться среди людей. И, если мы не остановим его с помощью современных технологий, в первую очередь вакцины, он останется с нами на сотни лет.

    Читайте также


    — США уже заявили, что приступили к тестированию вакцины. Как много времени это может занять?

    — Сложно предсказать. От ВИЧ нет вакцины, а мы работаем над ней уже 30 лет. Но тут я не настолько пессимистичен: я хорошо знаю ВИЧ и понимаю, почему с ним все так сложно. А новый вирус на 95% похож на SARS, и лабораторные исследования уже подтвердили, что антитела к SARS нейтрализуют и COVID-19. Возможно, через полгода у нас будет вакцина.

    Но надо учитывать и риски. Есть схожие коронавирусы среди животных, где вакцинация оказалось опасна: получив вакцину, животное инфицировалось и умирало от осложнений.

    Сейчас какое-то время нам предстоит жить между надеждой и страхом, но человечество в конечном счете справится с этим вызовом.

    Почему это важно

    Поделиться сообщением в

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Общее число заразившихся коронавирусом 2019-nCoV в Китае приближается к двум тысячам. Растет и количество смертельных случаев - их уже больше 80.

    Тип вируса, вспышка которого наблюдается сейчас в Китае, хорошо известен врачам.

    Он принадлежит к семейству так называемых коронавирусов, которые ранее вызвали вспышки нескольких заболеваний - например, эпидемии тяжелого острого респираторного синдрома (Sars) (также известен как атипичная пневмония) в 2003 году, а также ближневосточного респираторного синдрома (Mers) в 2012-м. В случае первого вируса умерли 9% всех инфицированных, а во время второй эпидемии - 35% заболевших.

    Мы рассказываем, почему вспышки этих вирусов происходят внезапно и почему они так опасны.

    Откуда появляются опасные коронавирусы?

    Переносчиками вирусов, которые вызвали вспышку Sars, Mers и коронавируса 2019-nCoV, как считается, были не люди, а животные. Они являются носителями многих опасных для человека вирусов, но случаи заражения человека напрямую от животных, к счастью, довольно редки.

    "Чаще всего есть так называемый видовой барьер, и для вируса он обычно непреодолим", - говорит Эндрю Истон из Уорикского университета.

    "Но в случае, если у кого-то ослаблен иммунитет или есть какой-либо еще фактор, позволяющий вирусу перейти от животного к человеку, может произойти этот редкий случай заражения", - говорит ученый.

    Опасность чаще всего связана с необычной мутацией вируса.

    "Как правило, вирус должен определенным образом измениться, чтобы у него была возможность жить и расти в новой, непривычной, среде", - говорит ученый.

    В редких случаях, когда коронавирус передается человеку, дело может принять крайне серьезный оборот.

    Стоит помнить, что далеко не все коронавирусы очень опасны: человек постоянно сталкивается с их менее агрессивными разновидностями. Но те, которые передаются от одного вида другому, могут нести большую угрозу.

    Почему "межвидовые" коронавирусы так опасны для человека?

    "Когда вирус передается от одного вида другому, невозможно предсказать, как будут развиваться события. Нет ничего необычного в том, что вирус находит нишу в новой среде. И на первых стадиях этого процесса вирус может быть очень сильным", - говорит Эндрю Истон.

    Дело в том, что когда вирус неожиданно переходит от животного к человеку, иммунная система человека не готова к борьбе с этим конкретным вирусом, поскольку никогда ранее с ним не сталкивалась. И человек перед такими вирусами очень уязвим.

    Похожая проблема наблюдается, когда различные типы вирусов гриппа начинают передаваться от одного вида другому.

    Самая смертоносная пандемия гриппа произошла в 1918-19 гг. Как считается, человек заразился этим типом гриппа от птиц. Тогда жертвами "испанки" стали до 50 млн человек.

    Нет никаких явных свидетельств, что нынешний коронавирус может вызвать настолько тяжелую эпидемию, однако предыдущие случаи заражения человека от животных заставляют врачей быть настороже.

    Может ли коронавирус распространиться очень быстро?

    Хорошая новость в том, что на начальных стадиях после передачи от животного человеку вирус не может быстро распространяться от человека к человеку. "Это еще один барьер, еще одно препятствие, которое вирусу нужно преодолеть", - говорит Эндрю Истон.

    Однако затем вирус может передаваться очень быстро, и если это происходит, ситуация становится крайне серьезной.

    "Вирусы, в том числе коронавирусы, мутируют с довольно высокой скоростью", - подчеркивает ученый.

    Дальнейшие мутации вируса могут позволить ему распространиться среди людей очень быстро - это означает, что эпидемия может охватить большую территорию за довольно короткое время.

    Так произошло с нынешней вспышкой коронавируса в Китае, поэтому необходимо как можно быстрее принять меры для предотвращения его распространения.

    "Если им заразится человек с ослабленным иммунитетом, причина может быть в том, что у него есть заболевание, которое сделало его более уязвимым. При этом здоровый человек может и не заразиться. Некоторые вирусы передаются очень быстро, а некоторые, напротив, очень медленно. Один из вопросов, на который надо дать ответ, к какому именно типу принадлежит этот новый коронавирус", - говорит профессор Истон.

    Что делать при распространении вируса?

    Плохая новость в том, что распространение вируса далеко не всегда можно остановить при помощи лекарств. "Эффективных антивирусных препаратов очень немного", - предупреждает эксперт.

    Есть ряд других довольно простых и эффективных мер - таких как мытье рук и использование медицинских масок.

    "Основные правила гигиены очень полезны. Они помогают защитить себя и других от многих болезней, и в данный момент это, возможно, единственное доступное и эффективное средство борьбы, поскольку в самом ближайшем будущем у нас не будет никаких лекарств от этого вируса", - говорит ученый.

    Очень важно и то, каким образом лечат тех, кто уже заразился.

    "Еще один важный аспект - нужно как можно быстрее выявить зараженных людей, чтобы им можно было помочь и таким образом попытаться снизить вероятность распространение инфекции", - говорит Эндрю Истон.

    К счастью, после вспышек коронавирусов Sars и Mers были разработаны механизмы действий на международном уровне по предотвращению распространения заболевания.


    "Мы уже наблюдали такие случаи несколько раз, и теперь, когда нужно принять определенные решения, это происходит быстрее", - говорит Эндрю Истон.

    Врачи надеются, что благодаря выводам, сделанным после предыдущих коронавирусов, нынешняя вспышка - и все последующие - будут менее опасными для жизни и здоровья людей.


    Ученые Китая, Италии и Испании независимо друг от друга пришли к выводу о появлении коронавируса в популяциях значительно раньше первых официально зарегистрированных случаев. И если Китай и Италия дают косвенную информацию об аномальных вспышках пневмонии, то в Испании свидетельство прямое — исследование эксгумированного.

    3 марта 2020 года из Испании пришла новость, которой многие не придали большого значения. Сообщалось, что в стране признана первая смерть от коронавируса, установленная методом ретроспективного исследования.
    Власти Валенсии подтвердили, что еще 13 февраля от тяжелой пневмонии неизвестного происхождения умер мужчина 69 лет, вернувшийся из путешествия в Непал. Повторное вскрытие, проведенное после изменения Минздравом критериев поиска зараженных 27 февраля, дало положительный анализ на COVID-19. К этому моменту в регионе Валенсия числились 19 больных. На 27 марта их было уже 3,2 тыс., 167 умерли.

    В Италии, где так и не удалось определенно установить, от кого же заразился самый первый непривозной пациент, 38-летний Маттиа из Кодоньо, самые разные данные указывают на более раннюю циркуляцию вируса. Вирусологи из Университета Милана и миланского госпиталя Сакко утверждают, что картирование генома указывает на присутствие СOVID-2019 в Италии уже в ноябре. С этим согласуются данные медицинской статистики: нетипичные вспышки тяжелой пневмонии врачи наблюдали еще в октябре. Наконец, свежее детальное исследование лабораторных образцов в сочетании с опросом пациентов надежно устанавливает, что уже 20 февраля, в день постановки диагноза первому больному, вирус циркулировал в Южной Ломбардии. Происхождение болезни самого Маттиа изучали с помощью филогенетического исследования вирусного генома. Дело в том, что вирус постоянно мутирует и, изучая геном вирусов, взятых у разных больных в разных странах, можно проследить его эволюцию примерно так, как лингвисты изучают эволюцию языков. Судя по всему, инфицировавший Маттиа вирус связан с первой локальной вспышкой этой инфекции в Европе, которая произошла 19 января в Мюнхене, однако цепочку заражения от человека к человеку установить не удалось.

    Все эти данные свидетельствуют, что вирус приходит в популяцию задолго до того, как приносит видимые последствия. Все страны, исключая Китай, могли бы сдержать эпидемию, если бы знали об этой особенности. Циркуляцию вируса в Испании можно оценить, если считать, что смерть мужчины в Валенсии 13 февраля была первой. По статистике летальных исходов, заболевание от появления симптомов до смерти длится примерно восемь дней, инкубационный период — до 14 дней, причем заражать могут и бессимптомные больные. Таким образом, испанский пациент № 1 мог заразиться еще в конце января. Всю первую половину февраля он мог распространять заболевание, так как не был диагностирован и даже при содержании его в больнице не применялись меры предосторожности, обязательные сейчас для работы с COVID-пациентами. Официально первый случай коронавируса в Испании был зарегистрирован 9 февраля на Канарских островах, а второй — 25 февраля в Барселоне, но оба касались тех, кто прибыл из-за рубежа, из Италии и Франции. Сведения о переносчиках из-за границы циркулировали до конца февраля, хотя теперь понятно, что уже с начала января в стране происходило активное распространение болезни.

    Сходный промежуток можно получить, отследив путь первого, к счастью выжившего, итальянского пациента. Он обратился к врачу 14 февраля, значит мог заразиться в самом начале месяца и распространять инфекцию еще до появления симптомов. Диагноз пациенту был поставлен только 20 февраля, и за это время он заразил несколько медицинских работников, жену и неизвестное число соседей. Уже нельзя установить, сколько еще человек переболели в это же время бессимптомно, запустив вспышку. Ошибкой Италии стало то, что до диагноза Маттиа там тестировали только прибывающих из-за границы. Республика первой, еще 31 января, приостановила авиасообщение с Китаем, но это мера, как сейчас понятно, не оказала на эпидемию никакого воздействия: вирус уже был в Европе.


    Почему важны эти данные? Они могут помочь принять правильные решения там, где эпидемия пока малозаметна (например, во многих странах Азии и Африки или некоторых регионах России). Своевременная реакция позволит не пойти по пути Италии, Испании и США, а сохранить высокую степень выявления инфицированных, как в Германии, чтобы своевременно изолировать и госпитализировать тех, кто в этом нуждается.

    Но еще важнее другое. Факт незаметного распространения бессимптомными носителями означает, что число переболевших гораздо больше официального, поэтому страны, перенесшие эпидемию, могут оказаться ближе к коллективному иммунитету, чем мы думаем. 16 марта в журнале Science вышла статья китайских ученых, которые провели математическое моделирование распространения коронавирусной инфекции в КНР с учетом информации о транспортных потоках. Они сравнили два дня течения эпидемии, до введения ограничений на передвижение внутри страны и после, и заключили, что 86% всех заражений проходили незамеченными из-за отсутствия или очень слабой выраженности симптомов. Причем больной без симптомов был всего лишь вполовину менее заразным. С одной стороны, это означает, что без массового тестирования эпидемию не остановить. С другой — что летальность вируса все-таки не 9%, как в Италии, а около 0,4%, как была в какой-то момент в Германии (что все равно примерно в десять раз больше, чем при обычном гриппе). Ту же величину приводил в своем исследовании и британский эпидемиолог Нил Фергюсон.


    А если предположение о множестве переболевших верно, то их можно выявить по наличию антител в крови. Пока такого теста нет (хотя, например, его обещают вот-вот выпустить в Великобритании), но после его появления и внедрения, переболевшим, возможно, не нужно будет соблюдать карантин. Если, конечно, иммунитет к коронавирусу окажется достаточно устойчивым.

    Читайте также:

    Пожалуйста, не занимайтесь самолечением!
    При симпотмах заболевания - обратитесь к врачу.